Курение яда жабы Тайсоном вместе с режиссером Netflix Флойдом Рассом привело к неожиданным откровениям

[Alisa]

Режиссер Флойд Расс ведет глубокий разговор с Майком Тайсоном в документальном сериале Netflix.

Флойд Расс признается, что до того, как согласиться стать режиссером четырехсерийного документального фильма о Майке Тайсоне (который сейчас доступен на Netflix), он мало что знал о самом боксере. «Я не фанат бокса. Я никогда не читал биографий Тайсона и не смотрел документальных фильмов о нем», — говорит режиссер.

Однако отсутствие глубоких познаний не стало помехой. Напротив, отсутствие заранее сформированного мнения позволило Рассу подойти к истории Тайсона с чистого листа. По сути, цель режиссера заключалась в том, чтобы принять неоднозначного спортсмена таким, какой он есть сегодня, и отталкиваться от этого.

Расс глубоко погружается в жизнь легендарного и зачастую вспыльчивого боксера — он даже вместе с ним принимает психоделические вещества, и этот процесс запечатлен на камеру.

Расс — также известный по документальному сериалу Netflix «Американская охота: О. Джей Симпсон» (American Manhunt: O.J. Simpson) — рассказывает о том, как ему удалось побудить неоднозначного спортсмена к откровенности. Режиссер, неоднократно удостоенный премии Clio и сотрудничающий с продакшн-компанией Partizan (в сфере рекламных роликов для таких брендов, как Nike, Gillette и Ford), также рассуждает о важности подлинности в создании рекламы.

В первом эпизоде Тайсон плачет, вспоминая о смерти Каса Д’Амато — тренера, который сделал из него боксера мирового уровня. Он спрашивает: «Со мной что-то не так?» Ему крайне некомфортно проявлять подобные эмоции.

Думаю, за этим стоят долгие годы борьбы с травмами и болью — здесь всё очень непросто, всё наслаивается одно на другое. Говоря о Касе, он на самом деле затрагивает более глубокие пласты: ведь мужчин — особенно тех, кто стремится соответствовать образу «настоящего мачо», — учат скрывать свои чувства, подавлять их, не показывать окружающим. Ему пришлось учиться принимать свои эмоции и выражать их, хотя порой они вырываются наружу совершенно неконтролируемым образом. Перед съемками меня предупреждали: «Будь осторожнее с темой Каса. Стоит заговорить о нем — и это словно нажатие кнопки: иногда Тайсон может просто замкнуться в себе».

Помню, он спросил: «Можешь выключить это?» Я отказался останавливать съемку. Сказал Майку: «Послушай, если мы сейчас выключим камеры и сделаем перерыв, то, когда ты вернешься, я всё равно задам тебе тот же самый вопрос. Так не проще ли нам просто пройти через это сейчас?» Он кивнул, и мы продолжили.

Какими были ваши отношения с Тайсоном? Сколько времени вы провели с ним до того, как включились камеры?

Мы провели вместе всего один день, прежде чем приступили к интервью. Я прилетел к нему домой, пообщался с ним и его семьей. Приехал один — просто взял Uber и отправился к его особняку во Флориде. Так состоялось наше знакомство. Мы просидели там, беседуя пару часов. Помню, он ел большую миску мороженого. А спустя месяц или два мы встретились в Лас-Вегасе для съемок. В первый день я очень нервничал. Думал: «Черт, даже не знаю, чего ожидать. Вдруг он будет не в духе? Что вообще будет происходить?» Но он был настроен очень позитивно, и первый день прошел просто отлично.

Вы явно сблизились, когда вместе курили яд жабы.

Идея исходила от Тайсона. Сначала я подумал, что это шутка. А когда дело дошло до самой жабы, мне пришлось подписать кучу бумаг — по сути, я чуть ли не жизнь свою на кон поставил. Было очень тревожно и страшно.

Почему ты сказал «да» этому?

К тому моменту у нас с Майком возникло большое доверие. Но была еще одна большая стена. Я не думаю, что Майк — это человек, с которым можно просто пообщаться и подружиться. Ты должен что-то с ним сделать. Вы должны заслужить его доверие. У вас должна быть история с ним. И хорошо, что мы сделали жабу вместе: это очень быстро придало нам доверия. Жаба помогла ему, поэтому он хотел показать людям: «Может быть, она поможет и тебе».

Где вы научились давать интервью?

Я не знаю. Я никогда не был репортером. Я ходил в киношколу на сценаристов и режиссёров и никогда не думал, что буду снимать документальные фильмы. Я много посещал [занятия] по социологии и антропологии и немного занимался философией. Я думаю, что эти курсы заставят вас задуматься о людях и о том, почему они что-то делают. Какова предыстория? И я думаю, что это полезно для создания биографических фильмов или документальных фильмов о персонажах.

В вашем фильме огромное количество архивных видеозаписей и фотографий, в том числе таких, которые прежде никто не видел.

Вся заслуга — нашей архивной команде. Для такого проекта у нас была целая группа специалистов по работе с архивами. В боксе всё очень сложно с точки зрения юридических формальностей; пожалуй, это один из самых трудных видов спорта для получения прав на использование материалов. У Дона Кинга, например, есть богатейший — и совершенно безумный — архив. Однажды мы позвонили ему, он взял трубку, и мы спросили: «Не могли бы вы дать интервью?» Он ответил: «Да, конечно. Перезвоните мне». После этого мы звонили ему раз сто, но он больше ни разу не ответил. Он человек старой закалки.

Как ваш опыт работы над рекламными роликами влияет на подход к документальному кино — и наоборот?

Каждая новая работа — это новый опыт. Мне нравится снимать рекламу, в которой участвуют реальные люди, или ролики, которые выглядят подлинными, искренними. Я ценю в рекламе некую достоверность — что, впрочем, не исключает стилистических решений. Работая над рекламой, я всегда ищу баланс между аутентичностью и стилизацией. В документальном кино стилизация часто неуместна: всё начинает казаться фальшивым и странным. Да и зачем она нужна, если архивный кадр с 13-летним Майком Тайсоном всё равно лучше того, что я мог бы снять сам?

О какой из ваших рекламных работ вас спрашивают чаще всего?

Пожалуй, о «Рынке невест» (Marriage Market) — короткометражном документальном фильме для косметического бренда SK-II, посвящённом женщинам старше 25 лет в Китае, которые ещё не вышли замуж и которых там называют «оставшимися» (невостребованными). Я очень люблю этот проект. Многие удивляются: «О, так это вы его сняли?» Это был уникальный шанс, который выпадает раз в жизни. Тема была очень деликатной, требующей тонкого подхода.

В начале своей карьеры вы сняли короткометражный документальный фильм «Зайон» (Zion) — о школьнике-борце, родившемся без ног. Картина вошла в шорт-лист 91-й премии «Оскар». Недавно я пересмотрел её на Netflix. Как появился этот проект?

Изначально я пытался предложить эту идею компаниям Nike, Under Armour и adidas — хотел сделать рекламный ролик. Но везде получил отказ, а кое-где даже не удалось добиться встречи. Шёл всего лишь первый или второй год моей работы в первой продюсерской компании, и я был полон амбиций: «Буду снимать крутую рекламу! Хочу сделать ролик для Nike!» По сути, я пытался перепрыгнуть через несколько ступенек карьерной лестницы. Слава богу, что везде ответили отказом — иначе мы бы не сняли этот документальный фильм. Нам не хотелось упускать возможность поработать с таким героем. В итоге получилась прекрасная короткометражка, которая попала на фестиваль «Сандэнс», а позже её выкупил Netflix.

Подписывайтесь на

У Вас недостаточно прав для просмотра ссылки. Войдите или зарегистрируйтесь.